Пожалуй, один из самых частых вопросов, который задают близкие человека с онкологическим диагнозом, звучит очень просто: «Что мне ему сказать?» За этим вопросом почти всегда скрывается огромная любовь и такой же огромный страх. Никто не хочет причинить боль. Никто не хочет оказаться бестактным или равнодушным. Наоборот, очень хочется подобрать именно те слова, после которых человеку станет хоть немного легче.

Именно поэтому многие начинают заранее прокручивать разговор в голове, осторожно выбирать каждую фразу и в какой-то момент ловят себя на мысли, что проще вообще ничего не говорить, чем случайно сделать еще хуже.

Парадокс заключается в том, что большинство людей ошибаются не потому, что говорят что-то жестокое. Они ошибаются потому, что очень хотят как можно быстрее избавить близкого человека от боли. Нам невероятно трудно выдерживать чужой страх, бессилие и слезы.

Хочется немедленно что-то исправить, успокоить, вселить надежду, найти правильную историю или правильную фразу. Но именно здесь чаще всего и рождаются слова, которые произносятся из любви, а воспринимаются совсем иначе.


Почему даже самые добрые слова иногда ранят

Фраза «Все будет хорошо» редко звучит как равнодушие. Обычно ее говорит человек, который сам очень испуган и отчаянно хочет, чтобы это действительно оказалось правдой. Но человек с онкологическим диагнозом часто слышит в этих словах совсем другой смысл. Ему кажется, что рядом не выдерживают его страх и очень хотят поскорее закрыть эту тему. Вместо разрешения говорить о том, что действительно происходит внутри, он неожиданно получает приглашение поскорее перестать бояться.

Еще именно про эту фразу внутри рождается импульс неверия «А ты откуда знаешь?».

Похожим образом воспринимаются и слова «Думай позитивно», «Главное — настрой», «Не накручивай себя». За ними почти никогда нет плохого намерения. Но проблема заключается в том, что они незаметно делают чувства человека неправильными. Если страшно — значит, недостаточно позитивный. Если плачешь — значит, плохо справляешься. Если иногда опускаются руки — значит, недостаточно борешься. Так к страху добавляется еще и чувство вины за собственные совершенно естественные переживания.

Очень похожая история происходит и с фразой «Я знаю, что ты чувствуешь». Даже если человек сам когда-то пережил онкологическое заболевание, его опыт все равно остается только его опытом. Болезнь никогда не проживается одинаково.

У каждого человека свои отношения с телом, свои близкие, свои страхи, свои обстоятельства жизни. Именно поэтому вместо ощущения понимания такая фраза иногда неожиданно закрывает разговор. Кажется, что рассказывать дальше уже бессмысленно, ведь собеседник заранее решил, что ему все понятно.

Почему нам так трудно просто остаться рядом

Мне кажется, одна из самых сложных вещей, которую приходится принимать близким онкопациента, заключается в том, что далеко не каждую боль можно уменьшить словами. Когда человек узнает о диагнозе, невозможно найти предложение, которое отменит страх, сделает лечение легче или мгновенно вернет ощущение безопасности. Но именно с этим очень трудно смириться. Нам кажется, что если мы не нашли правильных слов, значит, мы недостаточно помогли.

На самом деле человеку после постановки диагноза очень часто нужен не тот, кто сумеет все объяснить, а тот, кто не испугается остаться рядом с его переживаниями. Иногда самая большая поддержка рождается не из красивой речи, а из способности выдержать длинную паузу, не начать немедленно успокаивать и не перевести разговор на другую тему только потому, что стало слишком страшно.

Именно поэтому многие онкопациенты спустя годы вспоминают совсем не вдохновляющие цитаты и не мотивационные речи. Они вспоминают людей, которые просто сидели рядом, приносили чай, молча держали за руку, приезжали в больницу или честно говорили: «Я не знаю, что сейчас сказать, но я очень хочу быть рядом».

В этих словах гораздо больше поддержки, потому что человеку не приходится делать вид, что ему уже стало легче.


Иногда молчание оказывается страшнее неловких слов

Есть еще одна реакция, которая встречается очень часто, хотя о ней почти никогда не говорят. Некоторые люди просто исчезают после того, как узнают о диагнозе. Они перестают звонить, откладывают встречи, отвечают все реже или вообще пропадают из жизни человека. Почти всегда это происходит не потому, что им стало все равно. Наоборот, им настолько страшно, что они не могут найти способ быть рядом и начинают избегать самой ситуации.

Для онкопациента это переживается очень болезненно. Болезнь неожиданно показывает, кто способен выдерживать разговор о ней, а кто нет. И если неловкие слова чаще всего забываются довольно быстро, то исчезновение близкого человека запоминается надолго. Оно почти всегда воспринимается как одиночество именно в тот момент, когда особенно хотелось почувствовать, что тебя не оставили.

Мне кажется, лучше честно признаться: «Я не знаю, как тебя поддержать. Я боюсь сказать что-то не то». Такие слова открывают настоящий разговор. После них появляется возможность вместе искать способ быть рядом. Гораздо тяжелее, когда человек исчезает совсем, потому что тогда рядом остается не только болезнь, но и ощущение покинутости.


Что действительно помогает

За годы работы я заметила интересную закономерность. Онкопациенты почти никогда не вспоминают какие-то идеально подобранные слова. Зато очень хорошо помнят ощущение, которое оставалось после разговора.
После одних людей становилось легче дышать.
После других хотелось еще больше закрыться.
Разница заключалась не в красноречии. Она заключалась в том, чувствовал ли человек, что рядом готовы выдержать его настоящие переживания.

Иногда поддержка звучит очень просто.
«Я рядом.»
«Если захочешь поговорить, я готов слушать.»
«Мне не все равно, как ты.»
«Я не знаю, что сейчас правильно сказать, но не хочу оставлять тебя одного.»

Такие слова не пытаются исправить происходящее. Они возвращают человеку самое важное ощущение: рядом есть кто-то, кому не страшно оставаться вместе с ним в этой непростой реальности.

Как с этим работает онкопсихолог

Очень часто на консультации приходят не только онкопациенты, но и их близкие. Почти всегда они начинают разговор одинаково: «Я очень боюсь сделать хуже». За этим страхом скрывается огромное количество чувств — тревога, беспомощность, злость на болезнь, усталость, чувство вины за то, что иногда хочется отдохнуть или перестать быть сильным.

Все эти переживания редко удается обсуждать дома, потому что кажется, что сейчас внимание должно принадлежать только человеку, который проходит лечение.

Работа онкопсихолога помогает не выучить набор правильных фраз, а гораздо глубже понять, что происходит с самим близким человеком. Когда становится меньше собственной тревоги, исчезает необходимость любой ценой успокаивать другого. Появляется возможность просто слушать, выдерживать сложные разговоры, не убегать от темы болезни и постепенно находить именно тот способ поддержки, который подходит этой конкретной семье.

Ведь настоящая близость рождается не из правильных слов, а из ощущения, что рядом есть человек, которому не нужно притворяться сильным и который не исчезнет именно тогда, когда он больше всего нужен.

Наверное, не существует универсальной фразы, которая способна облегчить человеку боль после постановки онкологического диагноза.

Зато существует то, что оказывается гораздо важнее любых слов: готовность оставаться рядом, не торопить, не исправлять, не делать вид, что страшного не происходит, и не исчезать только потому, что самому трудно выдерживать эту тему.

Очень часто именно такое присутствие человек потом вспоминает с особенной благодарностью. Не потому, что ему сказали что-то необыкновенно мудрое, а потому, что рядом оказался кто-то, кто не испугался разделить с ним один из самых тяжелых периодов жизни. Именно это и становится настоящей поддержкой, которой так не хватает после диагноза.

1)
2)
3)