Когда заканчивается лечение, почти все вокруг искренне радуются. Врач говорит слово «ремиссия», близкие плачут от облегчения, друзья поздравляют, коллеги ждут возвращения, и кажется, что именно сейчас должна начаться та самая счастливая жизнь, ради которой все это было. Многие женщины сами представляют себе этот момент именно так. Кажется, что последняя капельница, последняя лучевая терапия или последние хорошие результаты обследований должны принести ощущение свободы. Будто вместе с ними закончится страх, исчезнет напряжение, а жизнь постепенно станет такой же, какой была раньше.
Но очень часто происходит совсем иначе.
Вместо долгожданного облегчения появляется странное чувство пустоты, которое трудно объяснить даже самой себе. Вроде бы произошло именно то, чего ты так долго ждала. Лечение закончилось. Самое страшное позади. Все складывается хорошо. И именно поэтому становится особенно неловко признаться, что внутри совсем нет той радости, которую, кажется, положено испытывать. Возникает ощущение, будто ты стоишь посреди собственной жизни и не понимаешь, куда идти дальше. Не потому, что впереди ничего нет. А потому, что ты больше не узнаешь ту жизнь, в которую вернулась.
Во время лечения была понятная цельЕсть одна особенность, о которой почти не говорят заранее. Пока человек проходит лечение, его жизнь становится очень тяжелой, но при этом удивительно структурированной. Есть следующий курс химиотерапии, следующее обследование, очередной прием врача, операция, восстановление, новые анализы. Почти каждый день появляется конкретная задача, и все силы уходят на то, чтобы пройти еще один этап.
В этом режиме почти не остается места для размышлений о будущем. Не потому, что человеку этого не хочется, а потому, что психика очень мудро распределяет ресурсы. Сначала выжить. Сначала пройти лечение. Сначала справиться с тем, что происходит прямо сейчас.
Именно поэтому многие чувства словно откладываются на потом.
Во время лечения некогда по-настоящему горевать о потерянном здоровье. Некогда задаваться вопросом, почему это произошло именно со мной. Некогда думать о том, как изменились отношения с близкими, работа, планы, собственное тело. Все это словно складывается в большой внутренний ящик, который остается закрытым до тех пор, пока продолжается борьба.
Ремиссия неожиданно открывает этот ящик.
И человек вдруг обнаруживает, что все непрожитое никуда не исчезло.

После лечения становится слышно то, что долго молчалоОчень многие женщины рассказывают, что именно после окончания лечения впервые позволили себе испугаться по-настоящему. Пока нужно было бороться, страх словно находился где-то на заднем плане. Не потому, что его не было, а потому, что не было возможности остановиться и услышать его.
Когда лечение заканчивается, внешнее напряжение постепенно уменьшается, а внутреннее, наоборот, начинает подниматься на поверхность. Вдруг становится очень страшно. Или очень грустно. Или появляется злость, которую невозможно объяснить. Иногда приходит такая усталость, будто организм только сейчас разрешил себе признать, сколько сил было потрачено за последние месяцы или даже годы.
Многие начинают пугаться этих состояний. Кажется, что после ремиссии должно становиться легче, а внутри почему-то становится тяжелее. Возникает мысль: «Наверное, со мной что-то не так». На самом деле очень часто происходит ровно противоположное. Психика наконец перестает тратить все силы на выживание и начинает постепенно проживать то, что долгое время было невозможно прожить.
Жизнь продолжается. Но ты уже другаяЕсть еще одно переживание, которое очень трудно объяснить человеку, никогда не сталкивавшемуся с тяжелой болезнью.
Пока ты проходила лечение, жизнь остальных людей продолжалась. Дети росли. Коллеги строили карьеру. Друзья ездили в отпуск, праздновали дни рождения, меняли работу, строили планы. Мир не остановился.
И вот однажды ты возвращаешься в эту жизнь.
Вроде бы все на своих местах.
Тот же дом.
Та же работа.
Те же люди.
Но внутри появляется ощущение, что изменилась не жизнь, а ты сама.
То, что раньше казалось важным, перестает волновать. Разговоры, которые раньше были интересны, вдруг кажутся пустыми. Некоторые отношения неожиданно заканчиваются, потому что становится невозможно делать вид, будто ничего не произошло. Появляются новые вопросы о том, как вообще хочется жить дальше, и ответы на них далеко не всегда совпадают с той жизнью, которая была до болезни.
Это состояние очень похоже на возвращение домой после долгого путешествия, только дом почему-то больше не ощущается прежним. Хотя на самом деле изменился не дом. Изменился человек, который в него вернулся.
«Я должна радоваться». Но не получаетсяНаверное, одна из самых болезненных ловушек ремиссии связана именно с ожиданиями.
Окружающие искренне радуются хорошим результатам. И очень часто человек начинает ждать этого же от себя. Кажется, что теперь уже нельзя жаловаться. Нельзя говорить о пустоте, тревоге или растерянности. Ведь лечение закончилось. Значит, все хорошо.
Именно здесь рождается очень тяжелое чувство одиночества.
Потому что сказать: «Мне страшно», когда впереди операция, как будто можно.
А сказать: «Мне плохо», когда врач поздравил с ремиссией, уже кажется почти неприличным.
Очень многие женщины начинают стыдиться собственного состояния и пытаются заставить себя быстрее вернуться к нормальной жизни. Они выходят на работу раньше, чем готовы, соглашаются на встречи, улыбаются, строят планы, а внутри продолжают чувствовать себя потерянными.
Мне кажется, именно в этот момент особенно важно разрешить себе не соответствовать чужим ожиданиям. Ремиссия не отменяет того пути, который человек уже прошел. Она не стирает страх, не возвращает прежнее ощущение безопасности и не обязана автоматически приносить счастье.
Иногда ремиссия становится началом совсем другой работы. Не медицинской. Человеческой.
Работы по возвращению к собственной жизни.

Как с этим работает онкопсихолог

В период ремиссии работа онкопсихолога очень сильно отличается от той, которая происходит во время активного лечения. Теперь задача заключается не в том, чтобы помочь человеку выдержать очередной этап терапии, а в том, чтобы постепенно разобраться с тем, что болезнь изменила внутри него. На консультациях появляется место для вопросов, которые долго откладывались: как заново строить отношения со своим телом, почему прежняя жизнь больше не кажется такой привлекательной, как пережить страх рецидива, который не исчез вместе с окончанием лечения, и как снова научиться строить планы, не оглядываясь постоянно на болезнь.
Очень часто именно здесь начинается настоящее знакомство с собой. Не с той женщиной, которая была до диагноза, и не с пациенткой, которая изо всех сил проходила лечение, а с человеком, который изменился и теперь пытается понять, какой будет его жизнь дальше. Это не быстрый процесс. Но именно он постепенно помогает почувствовать, что ремиссия — это не просто отсутствие болезни. Это возможность заново построить жизнь, в которой диагноз больше не занимает все пространство.

После окончания лечения многие ждут возвращения к прежней жизни. Но очень часто оказывается, что возвращаться уже некуда. И это не плохая новость. Просто болезнь меняет человека, а значит, прежней не может остаться и его жизнь.
Наверное, самая важная задача этого периода заключается не в том, чтобы как можно быстрее стать такой, как раньше. Гораздо важнее постепенно познакомиться с собой новой. С женщиной, которая многое потеряла, многое выдержала, многому научилась и теперь имеет право искать не дорогу назад, а свою собственную дорогу вперед. Именно тогда ремиссия перестает быть просто медицинским термином и становится началом новой главы жизни, в которой снова появляется место не только для воспоминаний о болезни, но и для будущего.

1)
2)
3)